Artemis II: Как США вновь открывают путь к Луне и почему это важно для России
1 апреля 2026 года в 22:35 UTC ракета‑носитель Space Launch System, возглавляемая сверхмощной первой ступенью, подняла на орбиту космический корабль «Орион» с четырьмя астронавтами на борту. Это был первый пилотируемый полёт США за пределами низкой околоземной орбиты с 1972 года, когда «Аполлон‑17» совершил последний полёт в лунную программу. Само название миссии – Artemis II – отсылает к богине охоты, символизирующей возрождение американской лунной программы, объявленной в 2017 году.
Запуск прошёл без сбоев, а сразу же после отделения «Ориона» от второй ступени ракеты началась фаза транзита к Луне. В течение первых суток экипаж – командир Джоселин Салленбергер, пилот Вирджиния Вудс, специалист по полётам Рэйчел Уотсон и миссионный эксперт Джеймс Блэк – проверял работу систем жизнеобеспечения, а также в режиме реального времени передавал телеметрию наземным центрам. Уникальное в этой миссии – передача 4K‑видео с лунного орбита по лазерному каналу с пропускной способностью 260 Мбит/с, позволяющая зрителям наблюдать детали поверхности в почти реальном времени.
Ключевой момент наступил 6 апреля, когда «Орион» вошёл в лунное притяжение и совершил семичасовой облёт пролежавшей более полувека в тени Луны. Астронавты впервые за 50 лет приблизились к обратной стороне небесного спутника, пролетев над кратером Карролл – названным в честь покойной жены командира миссии. Во время этого облёта было сделано несколько знаковых снимков: фото, снятое на iPhone с 8‑кратным зумом, и панорамные кадры, полученные с помощью технологических модулей, установленных в переходном кольце SLS. Эти материалы уже переданы научным организациям для изучения геологии лунной поверхности.
Но, пожалуй, самый громкий рекорд был установлен позже – 8 047 км за пределами орбиты Луны, превысив прежний максимум полётов человека от Земли. По словам представителей NASA, такой отрыв открывает новые возможности для будущих миссий, где важна не только отъезд от орбиты, но и длительные автономные операции в условиях глубокого космоса.
Для России событие имеет несколько измерений. С технологической точки зрения, возвращение США к пилотируемой лунной программе демонстрирует успех в области тяжёлых ракетных систем, мощных телекоммуникаций и долговременных жизнеобеспечивающих модулей. Российские конструкторы, работающие над новыми проектами тяжелых ракет типа «Энергия‑П» и «Амур‑К», могут извлечь уроки из практики SLS, особенно в вопросах модульности и масштабируемости. Кроме того, передача 4K‑видео по лазерному каналу показывает, что в ближайшем будущем большие объёмы научных данных могут поступать в реальном времени, что ставит новые требования к наземным наземным приёмным системам и исследовательским центрам.
Экономический эффект очевиден: развитие космической отрасли в США сопровождается миллиардами долларов государственных инвестиций и привлечением частного капитала. На фоне санкций и ограничений в технологическом обмене, Россия может использовать эту динамику как аргумент в пользу ускорения собственных программ, чтобы сохранять конкурентоспособность в глобальном рынке космических услуг. Партнёрские проекты, такие как совместные исследования лунных образцов или совместное использование телекоммуникационных каналов, могут стать точкой входа в диалог, если стороны найдут площадку для взаимодействия.
С общественной точки зрения, Artemis II вновь вдохнула в массовый интерес к космосу. В России наблюдается рост просмотров трансляций, обсуждений в соцсетях и запросов в образовательных учреждениях к программам, связанным с астрономией и инженерией. Это создает кадровый резерв, который необходим для реализации отечественных проектов – будь то лунные посадки, исследование Марса или создание орбитальных станций нового поколения.
Итоги недели, в которой стартовала миссия, демонстрируют, что возвращение к Луне – это не просто символический шаг, а комплексный технологический прорыв, требующий от стран взаимодействия в сфере материаловедения, телекоммуникаций и систем жизнеобеспечения. Россия, находясь в эпицентре геополитических вызовов, имеет возможность перенять лучшие практики, адаптировать их к национальным особенностям и, в конечном счёте, укрепить свой статус в мировой космической арене. Вопрос лишь в том, насколько быстро и эффективно будут приняты решения на уровне государства и промышленности, чтобы не отставать от ускоряющегося темпа международных лунных инициатив.